"Перевод текста и статей"
с иностранных языков

Переводчику следует быть внимательным и тогда, когда написание собственного имени совпадает с написанием существительного, прилагательного или напоминает его. Конечно, вряд ли кто-нибудь сегодня спутает имя Август с названием месяца. Однако нам известен случай, когда немецкое существительное Magd было переведено как женское имя Магда, в то время как автор имел в виду служанку, прислугу.

Нередки случаи, когда переводчик, целиком погружаясь в переводимый на родной язык оригинал, воспроизводит наименования городов, рек, гор и т. д. не так, как это принято по-русски или по-украински, а в том виде, в котором эти названия встречаются в иноязычном тексте. При этом литературные герои оказываются совсем не там, куда их поместил автор. Так, например, в переводе романа «Девятнадцатый километр» сообщается о том, что один из персонажей находился на Рейне, близ города Колина. Однако город Колин, хорошо известный в истории, расположен в Чехословакии, на реке Лаба, а на Рейне стоит не менее известный немецкий город Кельн.

Бывает, что переводчик, сталкиваясь с незнакомым ему географическим названием, не дает себе труда взглянуть на карту, а полагается лишь на собственную интуицию, действует по принципу поверхностной аналогии. С досадными ошибками нам пришлось встретиться при знакомстве с переводами, предназначенными для весьма авторитетного издания и в целом выполненными на очень высоком научном уровне. Упомянутые в тексте Шетландские острова превратились там, в несуществующие Шотландские острова, вместо городка Гонигсберг, расположенного в Центральной Европе, в переводе появился находившийся гораздо севернее Кенигсберг.

В иностранных текстах, в которых говорится о событиях, происходящих в нынешнем столетии, встречаются иногда старые географические названия, измененные после краха Австро-Венгерской монархии, после окончания второй мировой войны. Идя вслед за оригиналом, переводчик совершает грубую ошибку, называя Львов Лембергом, Брно — Брюнном, Братиславу — Пожоныо, Гданьск — Данцигом и т. д. Сохранение старых наименований возможно лишь тогда, когда это мотивировано содержанием текста, когда этого требует необходимость передать исторический колорит.

В языках, которые не пользуются латинским алфавитом, а в нашей стране их много, постоянно возникает необходимость транскрибировать иностранные имена и фамилии. В целом ряде изданий изложены четкие правила, которым должны следовать переводчики, передавая те или иные буквенные обозначения согласно их фонетическому звучанию. Если специалист-переводчик переводит с английского, французского, немецкого или испанского языков, то мы можем быть почти всегда уверены, что соответственно имена англичан, французов, немцев или испанцев будут переведены фонетически точно (мы опускаем здесь случай традиционных переводов некоторых имен и географических названий, в которых традиция закрепила фонетически неправильное транскрибирование, таких, как Гейне, Лиссабон и так далее). Но если переводчик с немецкого транскрибирует польскую, чешскую или венгерскую фамилию (такие случаи часты, например, при переводе австрийской литературы), тут случается, что он не задумывается над подлинным звучанием фамилии, и вот уже появляются венгры с именем Сандор или Кароль, вместо Шандора или Кароя. Просто нужно знать, что в венгерском языке буква Б соответствует русскому ш, а русское с имеет соответствие в двух буквах — эг.

В переводе с чешского фамилия Рhiеd1ег ошибочно воспроизводится как Фиедлер. Но ведь эта фамилия немецкого происхождения, в немецком языке е, стоящее после и, служит лишь знаком удлинения предшествующей гласной, поэтому и в фамилии Фидлер е не нужно, Подобные примеры говорят о том, что переводчики, усвоив фонетическую систему и нормы изученного ими языка, зачастую не задумываются над тем, что в других языках могут действовать иные закономерности. Если не придерживаться в этих случаях строгих правил, то при переводе с польского Мадзини окажется Маццини, а Леже — Легером, ибо в этом случае переводчик может не знать ни итальянского, ни французского языков. Такие примеры к сожалению, встречаются весьма часто в переводах художественной литературы, а в еще большей степени — в переводах разного типа специальной литературы — по науке, искусству и т. д. Это вносит большую путаницу, приводит к результатам, прямо противоположным тем,- которые преследовал автор.

Но не только классическое наследие должно быть понятным и близким переводчику. Если переводчик занимается современной литературой, он обязан быть в курсе событий культурной жизни той страны (или стран), с языка которой переводит. Ему необходимо знать не одни лишь новинки словесности, но и новости музыки, театра, кино, изобразительного искусства, разбираться в основных тенденциях и направлениях движения художественной мысли. Это создает общекультурную базу работы переводчика, уберегает его от неточностей или ошибок.

В одном из современных романов о молодежи ГДР упоминается художественный фильм, который посмотрели и обсуждают персонажи книги. Герой этого фильма побывал на стройке, после чего никак не может войти в нормальный жизненный ритм, найти себя. У русского читателя возникает вопрос: почему пребывание на стройке стало для героя драматическим рубежом? Оказывается, что причина недоумения кроется в оплошности переводчика — не на стройке, а в тюрьме побывал герой, потому и появилось перед ним так много новых проблем. Не распознав переносного значения, которое имеет немецкое im Bau sein, переводчик все же мог избежать ошибки, если бы поинтересовался, какой именно фильм фигурирует в романе. Он узнал бы, что автором сценария этого хорошо известного в ГДР, демонстрировавшегося в нашей стране фильма «Знаете ли вы Урбана?» является автор переводимого романа, что, описывая встречу юношей с кинематографистами, писатель изобразил себя, свои собственные сомнения и творческие намерения. И, конечно, жаргонное выражение нашло бы в переводе свое истинное соответствие.

В результате названия исторических или литературных фактов иногда неверно переводятся фамилии, широко известные, имеющие в наших языках традиционное написание. В том же романе А. Беркеши нам встретился композитор Бенжамин Бринт вместо известнейшего Бенджамена Бриттена, французский писатель Робер Мерль оказался Робертом Мерлом. Популярный литературный герой, выступающий в десятках романов Агаты Кристи, забавный бельгийский детектив Эркюль Пуаро превратился в Гсрцуля Пойрета (перевод «Девятнадцатого километра»), а есть и другой, не менее ошибочный вариант—Геркулес Поирот. Нам приходилось в весьма солидном и массовом издании встречать имена французских художников: Корот, Легер, Браке. Переводчик буква в букву транскрибировал, таким образом фамилии Коро, Леже и Брака. Материал об этих художниках он переводил не с французского, самих художников; не знал, и это привело к неузнаваемому искажению им подлинного звучания их фамилий. Особый комизм этого случая заключается еще и в том, что, ничего не зная о художниках, автор перевода позволил себе назвать их малоизвестными.

Современный переводчик — не подобие трансформатора, механически преобразовывающего средствами одного языка информацию, введенную с помощью иного языка, а специалист с широким кругозором, хорошо ориентирующийся в различных областях знания, глубоко изучивший сокровища мировой культуры, особенно разбирающийся в истории литературы и искусства. Это непременное условие для каждого, кто стремится создавать качественные переводы, кто рассматривает свою профессию не как холодное ремесло, а как вдохновенное искусство.

К сожалению, не все публикуемые или предлагаемые переводы отвечают высокому уровню этих требований. Известно, какое важное место во многих художественных произведениях или в публицистических работах занимают разного рода мифологические реминисценции, сравнения и метафоры, построенные на мотивах античной или библейской мифологии. Правильно перевести их — значит адекватно воссоздать мысль автора, сохранить его стиль, его интонацию. Ошибка затемняет смысл высказывания, выхолащивает, образ. Например, в стихотворении «Ночь Будапешта» венгерского классика Эндре Ади упоминается Лета — река забвения в древнегреческой мифологии, благодаря чему автор создает необходимую эмоциональную тональность. Однако переводчик стихотворения на украинский язык вместо Леты называет Лейту — реку реально существующую, но не имеющую никакого отношения к замыслу Ади. Здесь же поэт мысленно обращается к далекой Византии, которая когда-то жаждала забвения, но не смогла его найти. В переводе же погибшая много столетий назад Византия оказывается вполне реальной страной, из которой мечты поэта несутся на родину. В результате разрушается образный строй стихотворения, целая строфа лишается смысла. Думается, что здесь мы имеем дело с двойной ошибкой — и автора подстрочника, и поэта-переводчика, который не заметил несообразностей, появившихся в тексте.

В одном из произведений известного писателя из ГДР Юрия Брезана видную роль играет необычный персонаж — вол, с многозначительной иронией названный библейским именем Исая. Так эта кличка и переведена в русском издании повести. Но в переводе беседы с Брезаном, опубликованном в одном из литературных журналов, неожиданно дан другой вариант — Эсау; он точно воспроизводит звучание немецкого эквивалента, но ничего не говорит русскому читателю. Ироническое содержание, заложенное в имени смешного, «героя» повести, так и остается при этом нераскрытым.

За известными произведениями классической мировой литературы в языках народов нашей страны закрепились названия, которые в результате многолетней традиции стали каноническими, приобрели характер устоявшихся лексических единиц., Поэтому, когда переводчик встречает в тексте, над которым работает, упоминание, скажем, комедии Шекспира «Сон в летнюю ночь» и озаглавливает эту пьесу по-своему — «Сон летней ночи», или как-то иначе, то это свидетельствует не столько о новаторском подходе его к классике, сколько о легкомысленной самодеятельности. Латинскую фразу miles gloriosus вряд ли можно перевести, как это сделал один из переводчиков, словами вояка-хвастун, хотя смысл высказывания передан правильно. Дело в том, что эта фраза является названием знаменитой комедии древнеримского драматурга Плавта, и перевод должен быть однозначным — хвастливый воин.

В этих случаях камнем преткновения для переводчиков оказались произведения популярные, известные каждому. А ведь нередко писатели вводят в свои книги поэтические строки, принадлежащие другим авторам, прибегают к цитатам скрытым или едва обозначенным — из самых различных источников. Распознать, выделить их, перевести, опираясь на опыт и достижения предшественников, — нелегкая задача, требующая огромной эрудиции и тонкого литературного чутья.